Нетократия Новые Войны Русский Мир

Олег Бахтияров. Размышления о цивилизации воли

Размышления о цивилизации воли
Олег Бахтияров

Источник: альманах «Развитие и экономика», №13, июль 2015, стр. 108

Олег Георгиевич Бахтияров – генеральный директор Университета эффективного развития (Киев), разработчик концепции психонетики – технологий использования ресурсов сознания, руководитель сети психонетической подготовки в Киеве, Москве, Санкт-Петербурге, Минске и других городах, автор книг «Постинформационные технологии: введение в психонетику», «Деконцентрация», «Активное сознание», «Технологии свободы»

1

Сохранение, преобразование и порождение новых социокультурных реальностей начинаются в мире идей. Чем они абстрактнее, тем результативнее их реализация. Наблюдаемая нами культурная, политическая и экономическая ситуация потому и остается хаотичной, что не управляется никакими высокими смыслами – ведь вначале рождаются смыслы, и только затем уже они проецируются на формы мышления, технологии, социальные и цивилизационные проекты. Там, где царит хаос, помогают не запреты, а новые идеи, которые в очередной раз призваны управлять миром. Призваны-то они призваны, но им еще нужно помочь проявиться.

Новые идеи определяют те формы существовния обществ, которых не было до сих пор. Собственно, тот путь и называется самобытным, который должен конструироваться не как заимствование или отрицание чужих моделей, а как развитие своей собственной сути. Совпадет ли она с чьими-то еще проектами или нет – не имеет никакого значения. Важно, чтобы это было СВОЕ.

История – сложный процесс, сложнее любой модели или их совокупности. Существущих мыслительных средств недостаточно для охвата и понимания столь сложных явлений, как появление и преобразование цивилизаций, смена стадий и эпох. В ретроспективном анализе всегда вычленяется какая-то одна историческая линия, наследниками которой нам предлагается стать или которую нужно отвергнуть. Прошлое конструируется, чтобы стать основой настоящего. Попытаемся вычленить ту линию в истории России, которая представляется перспективной для построения будущего.

2

4 октября 1993 года нам был задан вопрос о будущем России: действительно ли мы наблюдаем «закат звезды ее кровавой», конец ли это русской истории или только завершение одного из ее этапов? Мы уже более 20 лет всё еще находимся в промежутке между вопросом и ответом, а ответ – продолжим ли наше историческое существование или пополним кладбище великих цивилизаций – зависит от нас, ныне живущих русских.

Есть некоторое множество людей, которым «сладостно отчизну ненавидеть» и «в разрушении отчизны видеть всемирную десницу возрождения». У этой ненависти нет видимых рациональных оснований, но в классе ненавидящих Россию иногда встречаются и не обделенные интеллектом люди, пытающиеся эти основания обнаружить. Они ненавидят не режим, не отдельных людей, а именно Россию как глобальное явление, обнаруживающее иной способ исторического бытия, нежели Запад и примкнувшие к нему культурно-исторические образования. Ненавидят то, что составляет нашу сущность. «Две расы» – как точно выразился Захар Прилепин. У этих «рас» нет общих оснований, и их трактовки одних и тех же событий диаметрально протвоположны.

Интересна в этом отношении статья Михаила Эпштейна, опубликованная в «Новой газете» 18 февраля этого года – переделанная в стилистике ненависти статья «Экзистенация», написанная еще в 2001 году и подробно развернутая в его книге «От совка к бобку». Тогда он писал о России с удивлением, теперь пишет с ненавистью. Почему? Отбросим его дежурные мрачные англо-американские ночные фантазии об архаизации, деградации и панфобии России. Фундаментальные основания ненависти иные – особый тип исторического существования, никем кроме России не реализованный, – «историопластика». Вот что пишет Эпштейн: «Россия познает себя через отрицание всего того, что раньше о себе узнала и чем себя определила. Отсюда не только географическая, но и историческая обширность страны, при отсутствии явно выраженного прогресса, поступательного движения. Это скорее вращение вокруг своей оси, перебирание и отбрасывание разных моделей. Никакие социальная форма и религиозная идентичность не пригодны для такого велико-пустотного существования, которое прокладывает путь из ниоткуда – через всё – в никуда. Россия – самая большая страна не только по территории, но и по исторической вместимости. Она не столько двигалась вперед во времени, сколько испытывала всё новые и новые варианты исторической участи. Это свойство конкретной цивилизации сохранять свои основные свойства, проходя через многочисленные, диаметрально направленные деформации (от смуты к застою, от монархии к анархии и т.п.), можно назвать историопластикой».

Именно та историческая линия, которую выделил Эпштейн как враждебную и бессмысленную по отношению к «нормальной истории», и представляется наиболее перспективной и проясняющей возможную вариативность дальнейшего развития. Не он один останавливается на этой теме. От Бердяева («пять Россий») до Проханова («мы развиваемся, достигаем вершины, а потом падаем вниз и исчезаем, как будто навсегда») русские мыслители отмечают особенность России: казалось бы, несоединимые куски истории образуют тем не менее некоторое сверхрациональное единство. Обычные исторические организмы развиваются последовательно: зародыш – младенец – подросток – юноша – зрелый мужчина – старик – труп. При всем отличии старика от зародыша есть последовательность преобразований, в основе которой лежит своего рода «культурная ДНК». Если в истории российской цивилизации последовательно реализуются разные и несовместимые друг с другом «культурные ДНК», не означает ли это, что ее существование и вариативность определяются некоей «супер-ДНК»?

При этом речь идет не о вариативности одного культурного организма, а вариативности, порождающей разные организмы – разные типы культур. Можно, конечно, вычленить передающиеся культурные стереотипы, они есть и легко выявляются, но среди них всё равно будет присутствовать способность начинать свое существование заново, пройдя сквозь историческую катастрофу. Единство истории при этом обеспечивается позицией, находящейся над текущими событиями, позицией, позволяющей «смотреть на» разворачивающиеся линии развития и катастрофы. «Всемирная отзывчивость», о которой часто пишут, коренится в этой «позиции над» – если внятны собственные радикальные преобразования, порождающие столь различающиеся культурные проекты, то столь же внятными становятся и чужие. Другие цивилизации реализуют свой единственный проект, порождая предзаданность собственной исторической траектории. То, что называется прогрессивным развитием, представляет собой последовательное развертывание вполне определенных потенций. «Позиция над» обеспечивает потенциальное разнообразие различных исторических решений и, более того, их сочетание, иногда даже – сочетание несочетаемого.

Западный путь развития, при всей его концентрированности, представляется точно определенным начальными основаниями, «культурной ДНК». Двух начал – христианского вероучения и юридического принципа абстрактных прав и отношений – достаточно для фатального последовательного развертывания культурных, государственных и экономических форм. Христианская свобода сковывается и подменяется юридической принудительностью, порождая фундаментальные основания европейского развития и возможные формы их реализации. Рефлексия над этой фатальностью отразилась в западных учениях о закономерной смене исторических стадий (формаций) – от марксизма до мрачных футуристических фантазий раннего Фукуямы. Но именно в Европе как реакция на осознанную заданность (не забудем тезис «свобода есть осознанная необходимость») и родились в ХIХ веке проекты освобождения от, как тогда говорили, «стихийности», ставшие предшественниками и коммунизма, и национал-социализма. Интересно, что даже идеи иной формации, другого способа организации жизни в комлексе марксистких утопий маскировали это стремление выйти за рамки европейской культурной автоматики утверждением о коммунизме не как об иной, а как об исторически неизбежной, следующей стадии развития. В России от марксизма была взята только сторона создания иного, причем не как закономерного преобразования, а как создания нового «на голом месте».

Бердяев в «Истоках и смысле русского коммунизма» так характеризует этот период: «Mиp cтaл плacтичeн, и из нeгo мoжнo лeпить нoвыe формы. <…> Tyт cвoбoдa пoнимaeтcя нe кaк cвoбoдa выбopa, нe кaк cвoбoдa пoвepнyть нaпpaвo или нaлeвo, a кaк aктивнoe измeнeниe жизни». Этот период «активного изменения жизни» был недолгим, но именно он объясняет, почему кровавый хаос революции и послереволюционного насилия преобразовался в уникальный социальный эксперимент. Изменение основ жизни – ключевой мотив, порождающий «историопластику». Не последовательное улучшение отдельных элементов, не последовательное преобразование одних форм жизни в другие, смежные, а изменение основ, создание Иного.

3

Регулярная смена векторов развития при сохранении цивилизационного единства заставляет искать ту точку, из которой порождаются различные цивилизационные варианты. Культуры и цивилизации – это организмы со своей жизнью, не вполне похожей на жизнь биологических организмов. Тем не менее организмичность длительно существующих культур очевидна, что и подтверждается регулярным появлением организмических циклических моделей от Данилевского и Шпенглера до Тойнби и Гумилева. Развитие в пределах организмической определенности – это понятно, но Россия в своей истории время от времени достаточно резко переходит от одной формы к другой, изменяя свою «культурную ДНК», но сохраняя при этом себя как Россию. Это свидетельствует о наличии более высокой управляющей инстанции, стоящей над организмической автоматикой. Нам известна только одна инстанция, стоящая выше жизни. Это Воля в ее творящем аспекте, не обусловленная никакими нижележащими – ни механическими, ни организмическими – факторами. Воля, «заклинающая» Хаос не приданием ему стабильных форм, а управлением его изменчивой стороной. Борьба трех начал – Воли, Стабильности и Хаоса – хорошо заметна в русской истории. Воля творит новые формы – и творит их, пока не «засыпает». А когда она «засыпает», тогда и начинается Смутное время. Преодоление Смутного времени – это знак нового пробуждения Воли, а значит, и творения нового исторического цикла.

Такое существование рискованно (катастроф в нашей истории хватает), но оно выводит из ситуации жесткой предопределенности и скованности нормативами. Что лучше – риск катастрофы или гарантия обусловленности? Может ли Воля не «засыпать»? Отражением потребности встать над историческим процессом и закономерностями стала концепция сверхобщества Александра Зиновьева, который описывает советскую формацию как сложную систему, где над обычным государством надстраивается особая управляющая структура – партийный аппарат. Однако управление такой системой требует совершенно иных качеств, нежели те, что были в то время у советской правящей элиты. Система, выстроенная над государством, была создана людьми, мыслившими категориями обычного государства. В том, что Зиновьев называет «коммунистическим сверхобществом», присутствовал лишь намек на инстанцию, управляющую организмическими цивилизационными процессами. Режим рухнул, но намек остался. Однако для реализации этого намека необходима иная культура интеллектуальной и управленческой деятельности.

Управлять социальным организмом «сверху» можно либо опираясь на обычные мыслительные схемы (и тогда управляемый объект должен быть упрощен до соответствия имеющимся средствам), либо порождая новые мыслительные средства, равные по сложности управляемому организму. В первом случае организм либо убивается – и на его месте создается управляемая социальная машина, либо ограничивается в своих проявлениях. Во втором – организм не только выявляет свои потенции, ни и присоединяет к ним новые, регулярно создаваемые возможности. То, что было сложной и труднообъяснимой «историопластикой», становится предысторией волевого управления.

Опорой такой работы является свободная творящая Воля, но это требует совершенно иного качества управления. Основой волюнаристического управления оказывается не набор правил и нормативов, а постояное создание новых форм. Креативный класс (не путать реальные творческие слои с «офисным планктоном», присвоившим себе это имя) и должен быть проводником осознавшей себя Воли. Так начинается сверхобщество.

4

Позиция Воли вызывает опасения у тех, кто к ней непричастен. Она кажется произволом, от которого можно ожидать всего. На самом деле позиция Воли порождает особую ответственность, подобно тому как ядерные державы обретают повышенную ответственность, помимо гарантированной безопасности. Перед позицией свободной творящей Воли открываются столь мощные и разнообразные перспективы, что опасения неотнормированных откликов на случайно возникающие внутренние импульсы представляются проистекающими от глубокого непонимания различий между Волей и обусловленностью.

Но переход к волевому су­щест­вованию требует совершенно иной антропологии, иного типа человеческих существ, способных к внутренней, не обусловленной стимулами и нормативами активности. Новый проект России неизбежно будет связан с целенаправленным «производством» таких новых людей. Впрочем, эта проблема затрагивает не только Россию. В мире интенсивно обсуждается неизбежность резкого изменения образования как такового, преобразования его в гибкую, динамичную систему, сопровождающую человека с момента рождения и до его смерти. Программы обсуждаются, но не реализуются – нет концепции того самого человека, который будет создаваться в рамках новых образовательных подходов. Управление изменчивостью с позиций изменчивости (а это и является основой возможных будущих систем образования) означает управление естественными, организмическими процессами, но для этого нужна «сверхъестественная» позиция. Это и есть позиция Воли.

5

Россия не может отказаться от попытки построить сверхобщество. Формулировка Зиновьева придает совершенно новый смысл советскому периоду. Предзаданность определяется жестко закрепленными и воспроизводящимися нормативами, в том числе и правовыми. Эти нормативы становятся посредниками между спонтанной человеческой активностью и тем Хаосом, который эта активность упорядочивает. Автоматика развития усмиряет Хаос, но она же и ограничивает творящую Волю. Вопрос не в том, чтобы выстроить еще один проект – Россия фундаментальные проекты в пределах видимого исторического горизонта исчерпала, – но чтобы реально, а не в фантастике, ограниченной наличествующими возможностями, встать над историческим процессом.

Исторический процесс, смена укладов, фазовые переходы, культурные циклы – у этого явления много имен, но все они отражают идею некоторой принудительности истории. Исторические образования справедливо уподобляются живому организму со своими стадиями развития – расцветом, увяданием и смертью. И точно так же, как нет средств – концептуальных и, глубже, мыслительных – повлиять на развитие живого существа, изменить его глубинные характеристики, так тем более нет средств, которые оказывали бы воздействие на исторические траектории. Есть механическая логика и механические способы управления, но организмической логики пока нет. Такая логика не может родиться «снизу», ее можно создать лишь из позиции пробужденной Воли.

В России больше, чем в какой-либо цивилизации, Воля превалирует над цивилизационной автоматикой, надстроена не столько над социальной автоматикой, сколько над Хаосом. Россия ближе всего к волевому правлению Хаосом, чем другие известные нам культуры. Отсюда и широта перемещений по идеологическим полям. То, над чем иронизировал Борис Алмазов, пародируя Константина Аксакова, на самом деле является довольно точной формулировкой позиции, с которой и возможно управление «историопластикой»:

По причинам органическим
Мы совсем не снабжены
Здравым смыслом юридическим,
Сим исчадьем сатаны.
Широки натуры русские,
Нашей правды идеал
Не влезает в формы узкие
Юридических начал.

Правила не задаются раз и навсегда, они должны изменяться вместе с текущей ситуацией, но тогда важным становится само действие, а не правила и нормативы.

В русской культуре легко вычленяется глубокое неудовлетворение любым проявленным, ставшим результатом. Отсюда отрицание (радикальное или ироничное) собственных достижений (тот же Эпштейн приводит длинный перечень парадоксальных самоотрицаний у лидеров отечественной культуры). Цепочка стабильных форм, являющихся модификацией базовой формы, тоже не устраивает, отсюда и постоянный мотив в русской культуре – создать Иное (в чистом виде эта направленность на создание того, чего никогда не было, выражена в недавней работе Владимира Никитина и Юрия Чудновского «Основание иного»).

В России ничто не окончательно, здесь не бывает необратимых процессов и бесповоротных событий, и именно по той причине, что русский исторический процесс управляется не столько автоматикой, сколько Волей. Поскольку ресурсов социальной автоматики у нас уже не осталось, лишь Воля, не требующая стимулов для своего проявления и лишенная инерции предшествующих процессов, может обратить гибельную тенденцию вспять. Это и будет означать, что реализация проекта преодоления смерти началась.

6

Еще раз напомним: мы не пытаемся построить очередную историософскую концепцию. Важно выделить из множества реальных исторических линий и событий те, которые смогут ответить на вопрос, заданный в октябре 1993 года: что мы наблюдаем – начало конца или переход к новому проекту? Важно выделить спасительные линии, и для этого необходимы фундаментальные противопоставления России и других цивилизациий. Конечно, эти противопоставления несколько упрощены: и в Европе происходили радикальные революции (в том числе и суливший отклонение от последовательного развития национал-социалистический переворот), и в России можно выделить непрерывные линии (русская литература и наука развиваются последовательно и без разрывов, несмотря на революции). Но выделение своего, особенного, его формулировка необходимы для того, чтобы из этого зародыша вырастить будущее.

Сергей Дацюк в одной из наших с ним дискуссий ввел противопоставление презумпции воли и презумпции определенности. Я бы свел это к дилемме Воли и Жизни. Жизнь извлекает из Воли только ресурс активности, действие «со стиснутыми зубами», действие, когда внутри «всё пусто, всё сгорело и только Воля говорит – иди!» (Стиснутые зубы как раз регулярно и выявляются в истории России.) Но Воля отнюдь не ограничивается обслуживанием жизни. Будучи по своей природе ничем не обусловленной порождающей активностью, она становится (должна стать) управляющим фактором, создающим новые формы жизни. Презумпция Воли – вот граничная формулировка радикального русского проекта.

Цивилизацию Воли не нужно придумывать – она и так содержится в виде некоей интенции в русской культуре. Ее важно выявить, вытащить ее линию из множества других переплетающихся линий. Согласиться с врагами – да, не последовательное развитие, а «историпластика», порождение Иного. Признать ценность этого процесса, сделать его основой существования. Обратиться к творящей Воле означает отбросить те модели, которые направляют нас на «единственно верную дорогу», ведущую через уподобление европейской автоматике прямо на историческую бойню.

Творящая Воля отражает процесс Творения, позволяет присоединиться к этому процессу. Собственно, участие в Творении, восстановление ценности свободной Воли и есть православный вектор. Он позволяет сделать осознанным порождение разнообразия, неизбежного для полиэтнической и поликонфессиональной страны.

7

Еще одна сторона «историопластики» – объединение необъединяемого. Воля появляется не тогда, когда принимается одна сторона конфликта, а когда находится позиция, из которой противостоящие друг другу основания порождаются и в силу этого становятся ясными и внятными. Межпроектные промежутки выявляют невозможную, казалось бы, сочетаемость противоположных проектов. Когда в начале 90-х годов рушилось государство, именно «историопластика», общность глубинных оснований, вариациями которых служили и Третий Рим, и Раскол, и Империя, и СССР, породили и парадоксальные самодеятельные объединения мобилизационного типа наподобие «Союза офицеров» Станислава Терехова, который сумел объединить патриотов коммунистической и православной ориентаций, и не менее пародоксальные идеи красно-белого примирения Александра Проханова. Оказалось, что логически и стилистически несоединимые на уровне «культурной ДНК» явления вполне уживаются на уровне «историопластики». Среди мобилизаторов, объединенных общей целью, общим порывом, были и те, кто не принял отказа от коммунистической идеи, и те, кто напротив поддержал крушение режима КПСС – но не страны как большой и организованной системы, которую этот самый режим, по их мнению, и угробил, и наконец те, кто напрочь отвергал советскую эпоху, ратуя за восстановление самодержавной империи. Среди патриотов, не принявших горбачевско-ельцинский режим, были и такие, которые, будучи по своим взглядам православными белыми патриотами, принимали советский строй именно потому, что, по их мнению, под видом строительства справедливого общества восстанавливалась старая традиционная Россия. Объединение красных и белых патриотов фактически было подготовлено труднообъяснимой, но вместе с тем зримой логикой развития советского строя и советского общества. Ведь, по сути, после революции, уничтожившей, испепелившей народ, страну и культуру, со временем сорганизовался новый народ, оформилась новая страна, сложилась новая культура. И эти новые народ, страна и культура, несмотря на их совершенно иной идеологический дизайн, во многом оказались повторениями своих дореволюционных аналогов.

8

К сожалению, мы по-прежнему уповаем на институциональное строительство: дескать, надо создать правильные структуры, и тогда всё само собой образуется. Увы, не образуется. Потому что уровень регламентации и бюрократизации уже превзошел все мыслимые отметки и буквально зашкаливает. И в этом смысле мы опять повторяем ошибки Советского Союза. Ведь именно аналогичная предельно избыточная административная заорганизованность, приоритетное внимание не к сути, а к процедурной стороне решения любого вопроса, абсолютное преобладание узковедомственных интересов над интересами реального дела не дали воплотить в жизнь те перспективные опережающие проекты, которые могли бы придать импульс развития советской системе.

Акцент следует делать на развитии не структур, а людей. На смену социологии должна прийти антропология, то есть необходимо перенести приоритетное внимание с работы с большими социальными системами на работу с человеческим материалом. Надо заниматься подготовкой людей, способных создавать любые структуры под нужды того или иного проекта, а не заботиться о лояльности кадров тем структурам, которые их рекрутируют. Следует понимать, что здесь первично, а что вторично, и четко соблюдать правильную причинно-следственную связь. В каком-то смысле подобным «производством» людей занимались и в советской системе, когда пытались воспитать кадры не только высокопрофессиональные, но и высокомотивированные, которые могут в кратчайшие сроки решить чуть ли не любую проблему на том участке, где они трудятся. Такие люди в достатке имеются и сейчас. Очень много тех, которые хотят и могут что-то делать и готовы работать ради не только материального вознаграждения, но и реализации более фундаментальных смыслов. Но чтобы сорганизовать таких людей на что-то созидательное, требуется инициировать процесс саморазвития. Соответствующие приемы хорошо известны. Они используются и в стартапах, и при раскрутке тех или иных бизнес-проектов, и при поиске эвристических решений на производстве, и, наконец, в политтехнологиях. Такие приемы не требуют каких-то больших инвестиций: главное запустить процесс – и он начнет сам себя воспроизводить. Главное – пробудить в человеке его активное начало, превратить это начало в сильный мотивирующий фактор, на который можно наслаивать соответствующие знания или компетенции, научить людей реализовывать абстрактные планы в абсолютно любых ситуациях, в том числе в экстремальных, чтобы они могли восстанавливать и заново создавать требующиеся структуры в условиях высокой неопределенности, риска и разрушения структур имеющихся.

Это трудная задача. В четвертьвековом межпроектном промежутке выросло новое поколение, для которого жизнь в неопределенном «между» является нормальным фоном. Многие потенциальные проекты создания собственной новой системы были пережиты на поле культуросозидающих фантазий, но не в реальности. Поэтому и необходим бросок к фундаментальным основаниям бытия – Воле и Творчеству.

http://izborsk-club.livejournal.com/179979.html
http://devec.ru/almanah/13/1853-oleg-bahtijarov-razmyshlenija-o-tsivilizatsii-voli.html

Нетократия Новые Войны Русский Мир

ПИКА или новая каста в постиндустриальном пейзаже

Оригинал взят у postrationalist в ПИКА или новая каста в постиндустриальном пейзаже
Эссе сие посвящено пониманию общественного обустройства нашего будущего. Адресовано людям. Тем, для кого все самое лучшее и интересное всегда впереди.

>> смотрим пестренькую презентацию о грядущем

Введение
У пост-гностиков ad notanda общим местом является презумпция перехода к <социуму> сословного типа. Например, публицируется активное внимание к процессу формирования <новой военной касты>. Используемый в значимых прогнозах тезаурус определяем как стереотип {прошлого} мышления, который неизбежно приводит нас к когнитивному диссонансу.
В связи с этим, раскрытие заявленной темы придется предварить {важными} замечаниями для публики:
а) Ключевой проблемой нашего вписывания в {вовсю идущий} цивилизационный переход является so-called когнитивные искажения. В своих постах публикаторы прозаично наступают на одни и те же грабли, not very smart накрывая грядуший пейзаж таксономиями прошлого. И для нас, утилитаристов, это не есть комильфотно becouse the future is already here.
б) Любая попытка перенести синтетическое восприятие мира в нарратив (как сюжетность знаковых словоформ) > в конечном счете сводится к лакунам с хиремами и всяким оксюморонам. Дихотомические поползновения лишь провоцируют веерное порождение подмножеств все новых и новых аддитивов.
Связано это ugliness с многомерностью понятий, дефиницирующих слои реальности и, следственно, несущих отличающиеся смысловые нагрузки. Следует учитывать и эволюцию определений в связи с динамичностью среды, т.е. текущим устареванием (исчезновением), наполнением их новым смыслом и появлением новых концептов (<онтологический диссонанс>).

в) Линейная кодификация нарративов весьма ограниченными средствами естественных языков, undeveloped человеческих механизмов восприятия и обработки знаний, а также махровое резонерство вездесущих графоманов деменциирует окончательно.
г) Творчески прагматичные умы современности решают актуальные вопросы знаниевой конгруэнтности. Cуществующий механизм гиперссылок и {многочегообещавший} семантик-Web нас не спасли. Идет развитие знаковых систем путем создания искусственных языков (Iláksh), эйдограмм и т.д. Но, как понимаете, это все «не для всех».
А «для всех» создается concept-product ("ТОЛКоТЕНЕТНИК), реализуемый как net-centric architecture семантически связанных <пост-постов> (синхронных нарративов с открытой структурой). Поддержка an individual study pathway обеспечит быстрое понимание ad rem выбираемых тем с синтезным восприятием разнородных предметных областей. Важным аспектом такого подхода является устранение эклектичности суждений.
Днесь придется обходиться доступными возможностями. Введем условные обозначения a-la временный компромисс между многословопутанностью простыней-постов и компактификацией постмодернистского дискурса
<…> скорее всего потребуется переопределение (или даже переназвание) термина;
<<…>> понятие нуждается в longue duree раскрытии, превышающем scout поста;
{…} необязательная словесная конструкция, поясняющего или акцентирущего характера.

notes: the cognitive cryptography is scattered throughout the post.
>> читаем нарративы против аксиом

Итак, коротко-тезисно multa paucis ибо sapienti sat

1. Волхвование ПИ-ландшафта
1.1 По общему мнению, зоной аттрактора для пост-индустриального (ПИ) ландшафта является bellum omnium contra omnes. При этом парадоксальность состоит в том, что в этой конфликтной всеперманентности исчезает само понятие войны вообще. Вне ante bellum собственно жизнь и есть слитность военномирного течения (конфликтов во всех их ипостаях).
Следственно, в будущем никакой новой военной касты быть не может quod erat demonstrandum. Понятно, что в сайберпанке будут игемоны, и у каждого своя кустодия в усмирение крамолы черни. Но <сайберпанк> есть территории деградирующие и потому нам неинтересныя.
Огороженная же территориальность как novus ordo seclorum не лежит в сфере интересов пост-индустриальных влыдык. Держава ныне зиждется в сфере контроля <глобальных кластеров>, связанных общими смыслами (на языковой целостности мироощущения).
Что же касается беспощадного принципа solum debilis mori debent , то <<боль постапокалипсизма>> западной цивилизации имеет место быть по причине исчезновения terra incognita. Для нашей же русской ментальности злосердные глупости чужеземцев гугнивых неведомы.
1.2 В условиях хаотической непредсказуемости <стратегарх> ПИ-анклава является в большей степени не воеводой, хотя умениями новых войн владеть должен искусно. Стратегарх являет миру исключительный кругозор и стратегичность ума.

2. ПИКА – что это?
2.1 ПИКА расшифровывается как психо-интеллектуальная команда анклава - конечно же, в контексте <<пост-индустриального анклава>>.   
Почему «интеллектуальная» понятно, т.к. требуется интеллектуальное развитие «выше среднего». Вернее важен не собственно высокий «уровень», а перманентность активного саморазвития (и индивидуального, и группового).
«Психо» - тоже вполне верифицируемо ибо alia tempora, живем в эпоху активного управления психическими пространствами и <<пост-модернистский интеллект>> уже совершеннейшим образом не ограничивается рамками рационального мышления эпохи модерна.
2.2 Нужность ПИКА
На тему интеллектуального спецназа, инновационного спецназа, мобильных интеллектуальных групп и т.п. публикаций достаточно. Актуальность создания подобных групп основана на критически важной потребности в принятии верных решений в условиях «всего и всея» хаотизации текущего <<фазового перехода>>.
2.3 Предлагаемых рынком обучалок <психотехникам> много вполне. БЕСцельный психосерфинг ради умозрительного «самовыроста», невоспроизводимость {технологически} результатов психоопытов, увлечение «химией» и прочими холотропами, несоблюдение правил психобезопасности и многопрочее...
Как вам такая экземплификация? Следопыт-психопыт, пластунирующий в подпространствах с нецелочисленно-степенной метрикой и комплексно-численными измерениями. Или командир русского отряда самообороны ПИ-анклава, совмещающий «поиск себя» с анализом данных складывающейся обстановки, формирующий замысел операции (боя) и распределение ресурсов, при этом пребывающий в состоянии наркоэйфории и конкретно рукомахательно посылающий СИСам боевые приказы.
Задача, таким образом, состоит в сугубо утилитарном аспекте. Зелья дурманныя отпадают по понятным причинам. Ныряние в психо-подпространства тоже не вариант ибо надо держать руку на пульсе - для действий в реальном режиме времени, в быстро меняющейся обстановке.
И еще один моментик, не следует упускать из виду {вполне себе} конкретность аффективного переживания («жизнь или смерть»). Как показывает собственный опыт, легкая разлитость в окружающем пространстве an aura of death существенно повышает феноменологичность психических ивентов.
2.4 Вследствие пресловутого «интеллигентского» {не путать с научным} подхода, такого рода группы рассматриваются под углом консалтинга (подносящие интеллектуальные снаряды для мудро принимающего решения ЛПР). Разбирать такой подход здесь не будем, это {вполне}  отдельная тема <<адекватности текущих элит>>.
2.5 Таким образом, выращивание ПИКА сводится к аспектам поряду:
а) управление локальным психо-нейро-физиологическим комплексом (сознание/ предсознание/ подсознание ИБ-КБ);
б) агрегация уровней принятия и реализации решений;
в) <<засекречивание>> при общении открытым текстом по незащищенным каналам связи (невозможность адекватной интерпретации на противной стороне, а также контрвоздействие);
г) <<распределенное (роевое)>> согласованное поведение участников группы даже в условиях отсутствия обмена сигналами между ними во всех диапазонах модальностей (<<пост-информационный обмен>>).

3. Синестезия концепта нетократии
3.1 Представляется нужным обратить внимание на mutable type <<нетократия>>. В свете текущих воззрений видится более целесообразным называть нетократов - <<психонетами>>. Психонеты есть новый социальный класс, сумевший активировать латентные слои сознания и сконвертировавший в технологии {само} циркуляции социальных конструктов в сетевой структуре пост-индустриальных общественных отношений.
Ключевой особенностью психонетов является развитие своей психики, позволяющей на лету менять картины видения (моделей мира) за счет смены когнитивных классификаторов. Для понимания, о чем идет речь - простейшими примерами такого подхода (на начальном этапе) является смешение лексем, изменение структуры цветов-названий и пр. (как в рамках одного, так и нескольких языков, в т.ч. искусственных). По мере усложнения подобных систем классификаторов, интерпретация по ним влияет на генерируемые модели мира - формируются отличающиеся матрицы ценностей, что приводит к непредсказуемости поведения психонетов. Результат - невозможность расшифровки открытого общения участников ПИКА и скрытость их воздействий на реальность (т.н. призрачные субъекты).
Более того, по мере развития психо-спаянности ПИКА проявляется умение к <<синхронизму>> в  деятельности, даже в условиях полного отсутствия обмена информацией.
3.2 В этой парадигме наибольший интерес вызывает новое сословие, денотатно определяемое как <стратегархи>. С учетом вышесказанного, стратегарх это:
- актуализировавшийся психонет;
- прошедший боевую школу ПИКА;
- обладаюший навыками стратегического видЕния, планирования и управления ПИ-анклавом.
Следует понимать, что стратегархи могут быть {динамически} расперсонифицированными феноменами - в повышение устойчивости ПИКА к разного рода внешним воздействиям.
Имеются серьезные основания считать, что через <<пост-индустриальный барьер>> человечеству удастся перескочить именно благодаря психонетам.
3.3 Вполне очевидно, что имманентность стратегичности мироощущения и деятельности ПИКА приводит ее к принципиальной несовместимости с б-образными (бюрократическими) структурами как-то уходящие элиты, госаппаратчики, силовики, корпорации старой эпохи. Так что, взаимный интерес исключается бо civis libera urbs sum.
Пример из анекдота: американцы закрыли программу интеллектуальной бомбы, причина - бомба напрочь отказывалась выпрыгивать из самолёта :-)

Небольшие дополнения напоследок
Понятно, что много-много важных моментов остались вне этого поста.
Это, например, lifestyle в облаке переливчатостей как новое понимание фракталичности крайнестана - страны ОЗ (обыденной запредельности).
Языки, которые могут перескочить пост-индустриальный барьер и попасть в клуб глобально-дижитальных языков. Имеющих надобную перспективу всего три: {based on} староанглийский, вечноюный русский и {нео} иероглифический китайский. Связанные со структурой национального языка > особенности ума и менталитета. От саксонской стратегичности до китайской безгуманистичности (во перву очередь, в военном аспекте).

Резюме
Как показывает опыт обсуждения такого рода тем даже с весьма умными, но не совсем подготовленными людьми, основными препятствующими факторами являются:
- разный уровень понимания обсуждаемых предметных областей;
- неосознанное срабатывание механизмов психологической защиты;
- {почти} невозможность трансляции понимания со смыслового уровня на коды естественных языков.
В связи с указанными факторами, работы имеет смысл вести совместными усилиями узкого круга понимающих людей. В процессе выращивания ПИКА требуется определенная уединенность участников ПИКА (от СМИ, в т.ч. от подпороговой перцепции).
Времени, к сожалению, уже почти не осталось (актуальный репер предварительной готовности - 2019 год).

мой перепост: ПИКА или новая каста в постиндустриальном пейзаже
http://worldcrisis.ru/crisis/1885217
----------------------------
Предыдущий пост: Беня Коломойский как зеркало русской революции
http://worldcrisis.ru/crisis/1868330
http://postrationalist.livejournal.com/846.html
Нетократия Новые Войны Русский Мир

Беня Коломойский как зеркало русской революции  

Введение
В данном посте не будет многословного нарратива. В результате, в силу определенных особенностей человеческого восприятия, это приведет к пониманию данных тезисов лишь меньшинством прочитавших.
Цель поста
 ВидЕние наиболее вероятного варианта развития событий на Русской территории.
Задача
 Определение коридора траекторий вписывания <ориентированных на русский эгрегор> в новые реалии в условиях фазового <цивилизационного> перехода.

 Итак, тезисно <без простынной многословопутанности>

1. На наших глазах бУССР делится на зоны:
а) западная окраина (ватиканщина);
б) верхне-центральная зона (гетманщина кiевская);
в) юго-восточная территория (ПИланщина);
г) восточная окраина (сурковщина, с подмятым под "кремль" руководством).

2. Для нас наиболее интересна ПИланщина (бенилэнд).
2.1 Понятно, что в ходе развертывания исторического процесса исчезнут укро (и пр.) олигархи. Но для всех нас крайне актуально, что произойдет в течение ближайшего времени (например, до 2020 года).
Коломойского можно называть олигархом, уродом и пр., но чего у него не отнимешь - это а) Ум; б) Решительность <в управлении-принятии решений>; в) Цинизмопрагматизм.
Что и позволяет ему выкручиваться в коловороте букраинских событий.
Вопрос на засыпку, исторические акторы прошлого - они что, были все белыми и пушистыми?
2.2 Зона бУССР, контролируемая Беней сотоварищи, наиболее предпочтительна для разворачивания реиндустриализации. Понятно, что военно-ориентированной.
Как известно, для инициации новой индустриализации на определенной территории критически важна ее зачистка от старого индустриального потенциала - вкупе со связанными социально-экономически-политическими группировками. Вопрос на засыпку - почему на ЮВУ столь целеустремленно разрушают именно инфраструктуру?
2.3 Имеются определенные силы (чтобы не многословить, см. http://shel-gilbo.livejournal.com/106128.html , заинтересованные во вложении инвестиций и современных <военно-ориентированных> технологий в ПИланщину).
2.4 ПИланщина сейчас на переходном этапе квазифеодального обустройства постгосударственной территории. Выберут наиболее подходящее место для размещения капитула основных акторов&принятия текущих решений в управление территорией. Военизированная иерархически-организованная структура. Совокупность "замков", контролирующих сайберпанк.
2.5 Выжившие остатки западнонационалистов сваливают в ватиканщину. В ПИланщине усиливается идеологошизация орденских бойцов, но теперь уже против западной стороны - немцев (и галичан, которых скорее всего подберет германский эгрегор).
2.6 Сайберпанк это деградирующие "старого образца" земли.
Люди, как известно, чрезвычайно приспосабливающиеся ко всему существа - так что местный люд будет потихоньку жить-поживать. Местные свечные и прочие кирпичные заводики... Главное, сильно не душить.
Как показывает опыт ДНР-ЛНР, на землях сайберпанка остаются какие-то органы (формируются новые формы) местного самоуправления.
2.7 По мере реиндустриализации нового типа <причем точечной>, будут формироваться т.н. ПИ-анклавы, т.е. наукоемкие и технологические поселения. Творческие элементы постепенно из гетманщины и сурковщины (а также из израильщины) начинают перетекать в ПИланщину.
Исходя из этого, на краях ПИланщины будет происходить эрозия прилегающих к ней районов гетманщины и сурковщины (в т.ч. вооруженных формирований).
Более того, в случае успешной эволюции ПИланщины, будет усиливаться интерес к релокации со стороны здоровых сил, проживающих на территории РФ.
Интерес понятный - вписывание в новые общественные отношения <фазового перехода>. Реализация творческого потенциала. Получение нового опыта, в т.ч. войн нового типа.
Выгода взаимная - и для них, и для "старорежимной " РФ, которая высвобождается от наиболее активной <потенциально-протестной> части населения.
2.8 Небольшое пояснение напоследок
Адекватно-образованные люди понимают, что заниматься деструктивной деятельностью в "старорежимной" РФ есть полная глупость. Как учит исторический опыт (например, РИ и СССР) отжившие элиты сами себя сжирают и все разваливают (закон природы).
Так что, перед <устремленными в ПИ-русскоязычное будущее> стоит достаточно ясная и понятная задача: получать экслюзивный опыт, чтобы потом - когда рф-элиты окончательно все завалят - вернуться в свои края для обустройства и защиты <наступившего> будущего русскоязычного мира.

Резюме
Как писал >100 лет назад Ленин [Лев Толстой как зеркало русской революции] "революция - явление чрезвычайно сложное; среди массы ее непосредственных совершителей и участников есть много социальных элементов, которые тоже явно не понимали происходящего".
Вот таким образом и выходит, что Беня&Co, сами того не осознавая, работают на объективно-исторический процесс становления постэкономического доминанта на базе русского языка=мышления.
Спасибо за понимание.

мой перепост: http://worldcrisis.ru/crisis/1868330

мой следующий пост:
ПИКА или новая каста в постиндустриальном пейзаже
http://izborsk-club.livejournal.com/123177.html
http://worldcrisis.ru/crisis/1885217
Нетократия Новые Войны Русский Мир

Будущее господство корпораций и крах государств

По поводу поста "Будущее господство корпораций и крах государств" (ссылка с дайджестом ниже) - навскидку.
1) Ну да, гос.образования более стабильны. Пока.
2) Ну да, корпорации периодически исчезают (и появляются новые). Хотел было написать - ну они же типа бизнес-структуры, конкуренция, прибыльность... Но не все так просто. В смысле, далеко не только деньги...
3) Е.В.Гильбо (shel-gilbo.livejournal.com) тут как-то заметил, что корпорации, это во-первую очередь - бренды (а не, например, производители).
Пока наиболее стабильны финансовые "капитулы", которые и рулят всеми этими брендами/ТНК.

Вопрос - что будет с этими финкапитулами в условиях скукоживания финансовой аристократии? Во что именно сэволюционирует та ее часть, которая сможет садекватить новым условиям существования?
И человечество деэволюционирует в неофеодализм с элементами неорабовладелизма (робосфера). Либо все-таки - в нью-социумы более высокого порядка.
PS. Вопрос на засыпку- для корпораций (без государств) так ли будет важна в дальнейшем социалка (свои корпорато-пенсионеры и прочее невостребство)


Источник: http://psychomedia.org/articles/1452
Будущее господство корпораций и крах государств
...прогнозам многочисленных футурологов и политологов о том, что корпорации всемогущи. А государства национальные, наоборот, слабеют. А насколько в принципе верен данный тезис? О грядущем господстве корпораций?
...То есть - люди просто произошедшее в прошлом транслировали в завтрашний день. Сегодня у корпораций стало больше денег и возможностей? Значит завтра они вообще все захватят.
... Хотя по факту - перед нами не кризис государства был, а кризис определенной государственной модели. И то же государство эту свою слабость вполне успешно компенсировало, с корпорациями сотрудничая. Решая задачи государства - а не задачи корпораций.
...Причем - хватает ведь и примеров обратныех. Когда корпорации демонстрируют свою беспомощность, а государство - свою мощь. Но политологи как-то не делают из этого вывода, что корпорации отмирают, а государство возвращается.
...Государство - на виду. И его промахи и слабости обсуждают миллионы людей.
Корпорации - выпускают победные пресс-релизы. И о реальном положении дел мы узнаем постфактум. Когда корпорация разваливается. Как тот же “Энрон” в США, к примеру.
...большинство суровых критиков государства очень хорошо недостатки государства знает. И справедливо критикует. А знают ли вестники грядущего корпоративного господства недостатки корпораций? Нет, нет, не частные военные компании и финансирование продажных политиков. А вещи более мелкие и прозаические. Неэффективность. Бюрократию. Блат и глупость на всех уровнях (поговорите с теми, кто в корпорациях работает.
Будет интересно). То есть - то же самое, что и в их якобы противнике. государстве. Отчего валятся большие корпорации? Потому что неуклюжи они, гигантские монстры. Денег много - но не гибкие. Когда все хорошо - все под себя подминают. Идет кризис - и реагировать часто не успевают. Сливаются.
Так что - возможно, что корпорации вытеснят государства. Но ничуть не менее возможно, что государства нового, обновленного типа, более злые и гибкие, корпорации задавят.
Или - что-то третье придет им на смену.